Полвека поэзии (мемуары)

«Полвека поэзии» — мемуары, которые Лютик начал писать вскоре после дезертирства Геральта и его товарищей из армии королевы Мэвы во время Второй Северной войны и, вероятно, продолжал писать на протяжении всей или большей части своей жизни. Является единственным известным произведением Лютика, написанным в прозе.

Очевидно, что эти мемуары — один из немногих переживших ледниковый период памятников литературы нордлингов. Судя по всему, в неопределенном будущем после событий книжной саги, «Полвека поэзии» становятся одним из основных источников сведений о Геральте, Йеннифэр и Цири, которые становятся героями эпической легенды. Интересно, что сам Лютик хотел назвать книгу «Пятьдесят лет поэзии», а новое название ему подсказал вампир Регис, за что бард высказал ему благодарность. Существует дополненное издание мемуаров с послесловием профессора Эверетта Денхофа Младшего.

Цитаты из книги

• «Часто мне задавали вопрос, как получилось, что я решил записывать свои воспоминания. Многих, казалось, интересовал тот момент, когда начали возникать мои мемуары, какой именно факт, событие или же явление сопутствовали началу записей, либо дали толчок к ним. Сначала я давал разные пояснения и частенько лгал, однако же теперь предпочитаю писать правду, поскольку сегодня, когда волосы мои поседели и заметно поредели, я знаю, что правда есть ценное зерно, ложь же — ни на что не годные плевелы. А правда такова: событием, которое дало всему начало и которому я обязан первой записью, из коих впоследствии начал формироваться труд моей жизни, было то, что я совершенно случайно нашел клочок бумаги и обломок свинцового карандаша среди вещей, которые я и мои друзья позаимствовали из лирийских военных лагерей...»

• «Открою я вам кое-какой секрет. О ведьмачьих мечах. Это ерунда, что, мол, мечи обладают некоей тайной силою. И что, дескать, чудесное они оружие, что будто бы нет их лучше. Это все обман, измышленный для видимости. Знаю я это из абсолютно доверенного источника.».

• «Я был знаком в жизни со многими военными. Знавал маршалов, генералов, воевод и гетманов, триумфаторов многочисленных кампаний и битв. Слушал их рассказы и воспоминания. Видывал их склонёнными над картами, выписывающими на них разноцветные чёрточки и стрелки, разрабатывающими планы, обдумывающими стратегию. В этой бумажной войне всё получалось прекрасно, всё работало, всё было ясно и в идеальном порядке. Так должно быть, поясняли военные. Армия — это прежде всего порядок и организованность. Армия не может существовать без порядка и организованности.
  Тем поразительнее, что реальная война — а несколько реальных войн мне видеть довелось — с точки зрения порядка и организованности удивительно походит на охваченный пожаром бордель». 

• «В качестве самой эффективной защиты от интеллектуального превосходства следует принять максимально грубое облаивание пытающегося демонстрировать все преимущества интеллектуала».

• «Смотреть в бездну, по-моему, — полный идиотизм. В мире есть множество вещей куда более достойных того, чтобы на них смотреть».

• «О любви мы знаем немного. Любовь — что груша. Она сладкая и имеет определённую форму. Но попробуйте дать определение формы груши!»

• «Берегитесь разочарований, ибо впечатления бывают ошибочны. Вещи редко бывают такими, какими кажутся. А женщины — никогда».

• «Ведьмак, хоть он так спешил, так торопился, так подгонял своих и так сквернословил, тем не менее остался в Туссенте почти на всю зиму. Что послужило тому причиной? Об этом я писать не стану. Причины были, и все тут, и не о чем говорить. Тем же, кому не терпится ведьмака осудить, напомню, что у любви множество имен, и не судите да не судимы будете».

• «Сказать, что я её знал, было бы преувеличением. Думаю, кроме ведьмака и чародейки, никто ее не знал по-настоящему. Когда я увидел ее впервые, она не произвела на меня особого впечатления, даже несмотря на довольно необычные сопутствующие обстоятельства. Я знавал людей, утверждавших, будто сразу, с первой же встречи они ощущали дыхание смерти, исходящее от этой девочки. Мне она показалась совершенно обыкновенной, хотя я и знал, что обыкновенной-то она как раз и не была — поэтому я настойчиво пытался усмотреть, обнаружить, почувствовать в ней необычность. Но ничего не заметил и ничего не почувствовал. Ничего, что могло стать сигналом, предчувствием либо предвестником позднейших трагических событий. Причиной которых была она. И тех, которые вызвала сама».

Дополнительно

• В романе «Сезон гроз» в качестве одной из интерлюдий представлен фрагмент черновика заметок барда, который не вошёл в официальное издание мемуаров.
• В книге «Башня Ласточки» упоминается, что через несколько веков в археологических раскопках на территории Боклера  была обнаружена кожаная туба с рукописями, которая впоследствии была украдена и уничтожена вандалами.