Вендуаг/Диалоги

Вендуаг и Арушалай

Арушалай: «Как жаль, что Колокол Милосердия обожжет меня, если я к нему прикоснусь. Но меня тянет к нему, как... бабочку к коню. Или к огню? Как вы там говорите?»
Вендуаг: «Наземники слишком полагаются на волшебные штучки вроде этого колокола. Поэтому их так легко побеждают».

Вендуаг: «Зантира надо было брать живьем! Мне бы пригодились его секреты, при помощи которых он делал демонов сильнее!»
Арушалай: «Эта сила разрушила бы тебя. Разве ты стремишься к саморазрушению?»

Арушалай: «Тебя вырастили добрая семья и дружное племя, почему ты отвергаешь все, чему они пытались научить тебя?»
Вендуаг: «Потому что только идиоты вроде тебя стремятся к тому, что делает их слабее».

Арушалай: «Ты лгала единственному другу, который верил тебе безоглядно. Неужели обретение силы стоило одиночества?»
Вендуаг: «Спроси иначе — стоило ли отказываться от силы ради компании этого слабака и нытика?»

Арушалай: «Возможно, узнав больше о поверхности, ты изменишь свое мнение о людях и захочешь стать ближе к ним».
Вендуаг: «Люди? Пока я вижу вокруг в основном слизняков и мусор».

Вендуаг: «Расскажи мне о Бездне. Я слышала, там не только демоны способны пробиться к вершинам».
Арушалай: «Порой достаточно иметь сердце демона. Но этого, кажется, достаточно чтобы пробиться и на Голарионе».

Арушалай: «Все осуждают Нуру, знаю… но в глубине души я могу понять ее. Ей некуда было идти, лишь демоны давали ей подобие цели».
Вендуаг: «Попалась, жалкая дура. Туда ей и дорога! Не умеешь охотиться скрытно — не лезь в когти к зверю».

Вендуаг: «Твоя вера в Дезну делает тебя слабее, а не сильнее. Зачем она тебе?»
Арушалай: «Ты ошибаешься. Богиня дает мне силы сдерживать самого могучего врага — себя».

Вендуаг: «Ты — могущественный демон… даже в твоих движениях чувствуется сила! Как, наверное, сладко сразиться с тобой!»
Арушалай: «Я не хочу сражаться ни с кем в нашем отряде. Я не хочу ранить тех, кто мне доверяет».

Вендуаг: «Я хочу выпивать жизнь одним касанием, так же, как ты. Научи меня, а за это я… накормлю тебя».
Арушалай: «Пожалуйста, уходи. Даже если бы я знала, как сделать тебя демоном, то никогда не помогла бы».

Вендуаг: «Почему ты так ненавидишь свое прошлое? У тебя были власть, сила, статус, смертные марионетки — чего еще желать?!»
Арушалай: «Это были всего лишь иллюзии. И в конце концов я поняла, насколько они пусты».

Арушалай: «Я знаю, это дерзкая мысль, но я хотела бы встретиться с королевой Голфри. Поговорить с ней, может быть, попросить совета... Она столько лет противостоит хаосу и злу, который сеют такие как я. Я бы хотела иметь столько же храбрости».
Вендуаг: «Если бы она получила свою власть в борьбе, убив дюжину сильных соперников и сопериниц — я бы, быть может, тоже хотела послушать ее советы. Но ей все досталось по глупому наземному праву рождения. Чем тут восхищаться?»

Арушалай: «Твои предки были первыми крестоносцами, последовавшими за королевой. Разве это не повод ими гордиться?»
Вендуаг: «Я горжусь их силой и волей, что передались мне. Мне не интересно, за кем они там следовали».

Арушалай: «Жизнь под землей тяжела, но на поверхности тебе не обязательно жить по тем же законам. Ты могла бы… смягчиться».
Вендуаг: «И потерять преимущество перед этими тюфяками, привыкшими много жрать и сладко спать? Смешно».

Арушалай: «Как понять, сколько зла, а сколько добра карги, охранявшие деревню, принесли людям? Я осуждаю их, но кажется… Они все же получше, чем демоны».
Вендуаг: «Зло, добро... выживание — вот что важно. Эти лачуги мне очень напомнили родной Натхолм. Что тут, что там жители не готовы были ничего делать без указки сильного пастыря. И кто им виноват, что в итоге такой пастырь нашелся и распорядился их жизнями на свое усмотрение?»

Арушалай: «Ты стала такой забавной, когда я изменилась, Вендуаг… я думала ты попытаешься меня убить, из ревности».
Вендуаг: «Ты стала сильной, опасной! Я не хочу с тобой враждовать… пока. И если нападу, то не тогда, когда ты этого будешь ждать».

Арушалай: «Не боишься меня, Вендуаг? Раньше ты точила о меня свой гнилой язычок при каждой возможности. Что, если я захочу отмстить? Теперь, когда дезнитские глупости меня не сдерживают».
Вендуаг: «Не мои ли издевки помогли тебе отбросить „дезнитские глупости“? Забудь о них, давай лучше найдем, на кого мы сможем поохотится вместе».

Вендуаг и Вольжиф

Вольжиф: «Почему ты ко мне цепляешься? Я тут что, единственный выгляжу как мальчик для битья?!»
Вендуаг: «Я просто обожаю слушать, как ты просишь пощады своим тонким голоском!»

Вендуаг: «В тебе кровь демона! Сильного демона, раз ты так способен в магии. Ну же, поделись ею со мной! Мне — демоническое семя, тебе — удовольствие».
Вольжиф: «Н… нет, спасибо! Я вообще не по этой части! У меня целибат. Обет безбрачия. Пост. Пояс верности!»

Вольжиф: «Я сложил твою палатку, вымыл за тобой посуду… я тебе что, прислуга? Не думай, что можешь меня запугать! Я тебя не боюсь!»
Вендуаг: «Перестань трястись и мести хвостом, тогда и поговорим, храбрец».

Вендуаг: «Убери нож. Попытаешься пырнуть меня, малыш, и я вырву тебе хвост, а потом им же задушу».
Вольжиф: «Да я просто яблоко почистить хотел! Ты хоть когда-нибудь расслабляешься?»

Вольжиф: «О, да, вишневый рулет, вот мы и остались одни! Как долго я тебя от всех скрывал! Приятного аппетита мн… ай!»
Вендуаг: «Какую вкусную вещь ты для меня припас, слабак. Так и быть, сегодня я сделаю вид что тебя не существует».

Вендуаг: «Столько огня как в Кенабресе, я не видала нигде. Этот запах дыма теперь преследует меня! Хотя я и не могу назвать его... неприятным».
Вольжиф: «Жалко городок, но все же в нем предприимчивому вору тяжело было найти себя. Надо покорять новые вершины и все такое!»

Вольжиф: «Если б у меня была нычка в Сером гарнизоне как у тех братишек, побежал бы я туда, рискуя хвостом? Что мне дороже, хвост или навар?»
Вендуаг: «Жизнь ценнее, пока ты жив, сможешь набрать еще золота. Но ты — идиот, так что много все равно не заработаешь».

Вендуаг: «Ты что, ходишь и говоришь всем, что я похожа на паучиху, рогатый отброс?»
Вольжиф: «Я не сказал „похожа“, я сказал, что ты и есть паучиха! Злая плотоядная паучиха! Ай! Больно!»

Вольжиф: «Страж-камень, Страж-камень... Хотелось бы на него вблизи посмотреть. Кусочек там взять... Я из лучших побуждений, честно! Магическое добро — мой профиль, может я его приспособлю как-то, чтоб втрое сильнее демонов гонял!»
Вендуаг: «Так все и поверили, что ты, трус, хочешь гонять демонов, а не сбежать при первой возможности туда, где сыто, сухо и безопасно».

Вендуаг: «Слабак! Знаешь, что с тобой сделают демоны, если ты не станешь сильнее?»
Вольжиф: «Я не могу отжиматься, пока ты у меня на спине сидишь! Ну правда, не могу...»

Вендуаг: «Твои предки были так слабы духом, что позволили демонам их использовать, и ты — свидетельство их позора».
Вольжиф: «Не предки, а бабка моя. Она за свою жизнь успела всякого наделать, и я — еще не самое позорное!»

Вольжиф: «А я знаю, почему ты своего дружка подземного кинула, козлоящера этого. Потому что иначе он бы тебя кинул первым. Кому такая дрянь нужна!»
Вендуаг: «Ланну никогда не хватило бы ума „кинуть“ кого-то. Он был прям как палка и предан как собака, а я играла с ним, как хотела».

Вольжиф: «Вот как жизнь-то в одночасье меняется! Вчера еще думал, что у меня все схвачено, никаких сюрпризов не будет, а сегодня тащусь куда-то, и банда… то есть люди все незнакомые».
Вендуаг: «Ты должен радоваться. Больше сражений — больше богатства, а ты ведь стремишься к богатству».

Вольжиф: «Ха-ха, страшила подземная. Чего мрачная такая? Ноготь сломала?»
Вендуаг: «Нет, не сломала. И это коготь, а не ноготь. Им можно вспороть горло болтуну!»

Вольжиф: «И с дедом повидался, и с прадедом Бафометом… не удивлюсь, если мамка с папкой откуда-нибудь вылезут и тоже захотят меня пришибить».
Вендуаг: «Чем выше поднимаешься в жизни, тем чаще тебя хотят пришибить, а мы все забрались высоко. Даже ты, слизняк, благодаря командору стал заметной фигурой».

Вольжиф: «Ну и страшная же образина этот Дескари! А туда же, считает себя самым лучшим и вообще молодцом, хоть мы ему и наваляли. Мне бы такое самомнение!»
Вендуаг: «Мы сильнее этого демона. Сильнее чем сам голод Бездны. Ха! Какое же это сладкое чувство — знать, что ты сильнее».

Вендуаг: «Эта стерва Ноктикула украла у нас победу над Бафометом! Будь она проклята, хитрая тварь!»
Вольжиф: «Думаешь, мы бы вот так взяли и забороли б его сами? Я ей могу только спасибо сказать».

Вендуаг и Грейбор

Вендуаг: «Люди останавливаются на постоялых дворах, спят среди чужих, безоружные… Они что, не понимают, насколько они легкая добыча?!»
Грейбор: «И хорошо, что не понимают. Это делает мою работу гораздо проще».

Грейбор: «Мне нравится твое умение выжидать и полностью сливаться с тенями. Если я не ошибаюсь, ты даже перестаешь дышать».
Вендуаг: «О да, я умею ждать. Добыча или враг могут быть сильнее, но удар, нанесенный в единственно верный момент, обеспечит тебе превосходство».

Грейбор: «Мне приходилось убивать демонов, минотавров и даже одного неизбежного, но драконы — это другой уровень. Как по сложности подготовки, так и по оплате. Еще парочка драконов обеспечила бы мне неплохой отпуск на теплых морях».
Вендуаг: «Согласна, нет ничего слаще, чем оборвать жизнь такого сильного, старого и коварного существа! Настоящий вызов, чистое наслаждение!»

Грейбор: «На поверхности мало быть хорошим охотником, если, конечно, не живешь где-нибудь в глуши. Нужно ремесло. Ты думала, в чем хочешь преуспеть?»
Вендуаг: «Если я преуспею в убийстве, все дороги будут открыты передо мной».

Вендуаг: «Поверхность — это огромные охотничьи угодья. И эти угодья станут моими!»
Грейбор: «Знакомые мысли. Так же думают амбициозные диктаторы, сколачивающие из ничего целые империи... и мелкие карманники, заканчивающие жизнь на плахе».

Грейбор: «Мне нравится твой стиль, но, если хочешь этим зарабатывать, старайся работать чище. Мало кто заказывает скотобойню на месте убийства».
Вендуаг: «Ты, дварф, уже забыл, как получать удовольствие от убийства. Бойня — это самое интересное!»

Вендуаг: «Охота за головами… Хм, я могла бы преуспеть в этом».
Грейбор: «Для этого нужна хотя бы минимальная верность своему слову. Обладаешь ты ею? Сомневаюсь».

Вендуаг: «Ты убиваешь не так, как охотники нашего племени, дварф. Научи меня паре своих приемов!»
Грейбор: «Я мог бы, но ты — из тех учеников, которые сдают экзамен, перерезав горло учителю».

Грейбор: «Конечно, в убийце главное — эффективность, но если ты хочешь зарабатывать этим, научись подавать себя с достоинством. Твой вид должен внушать нанимателю доверие».
Вендуаг: «Командор знает, на что я способна. Остальные могут подавиться своим мнением».

Грейбор: «Монгрелы сильнее, быстрее и выносливее людей, почему же им так туго приходится в пещерах? У вас есть некое слабое место?»
Вендуаг: «Если б и было, я бы тебе не сказала. Выносливость и сила для выживания бесполезны, если нет мозгов».

Вендуаг: «Зачем тебе копить золото? Разве ты не можешь забрать силой то, что хочешь?»
Грейбор: «На поверхности так не делают. Мы не убиваем трактирщика, если хотим выпить пива. Мы убиваем какого-нибудь подонка, получаем за это кругленькую сумму, а затем дружелюбно беседуем с трактирщиком о погоде, попивая добрый портер».

Вендуаг и Дейран

Дейран: «Мне повезло встретить тебя. Мы оба понимаем, каково это — быть самыми красивыми и желанными в своем окружении».
Вендуаг: «Раньше моя красота имела значение. Но не сейчас. Сейчас я ищу только силу».

Дейран: «Эта самоуверенность, эти непревзойденные способы соблазнения… ты считалась самой красивой девушкой в племени, я прав?»
Вендуаг: «Да. И к тому же, самой здоровой. Я смогла бы родить много красивых и сильных детей, приумножив силу племени».

Дейран: «Знаешь, дорогая, кажется я начинаю к тебе привыкать. Твои светящиеся глаза, когда ты смотришь, как я сплю, твоя шерсть в еде, когда ты готовишь… я бы заскучал без этого».
Вендуаг: «Это была не моя шерсть. Ты что, мою шерсть от крысиного меха не отличаешь? Там еще и мелко нарезанные хвостики были — надеюсь, тебе они пришлись по вкусу».

Вендуаг: «Ты любишь удовольствия… Иди ко мне, золотой мальчик, ты станешь мягким, как воск, в моих руках и уже не захочешь другую…»
Дейран: «Ты не назвала цену этого блаженства, но, подозреваю, она слишком высока даже для меня».

Дейран: «Для подземной жительницы ты совсем не боишься неба и открытых пространств… или просто держишь себя в руках?»
Вендуаг: «Я не глазею по сторонам. Я смотрю только на то, что хочу убить, съесть или трахнуть. И вижу только цель».

Вендуаг: «Почему ты от меня шарахаешься, золотой мальчик? Боишься? Брезгуешь?!»
Дейран: «Хочешь честный ответ? Брезгую, но не из-за твоей внешности. Я нахожу прекрасным или увлекательным многое из того, что мои соотечественники посчитали бы уродством. Но что действительно отталкивает — так это твое раболепство».

Вендуаг: «Жаль, что не ты свалился к нам в Натхолм. Уж я бы не выпустила тебя из Лабиринта так просто».
Дейран: «И я бы сидел под землей, воспитывая крошечных монстриков и ожидая, пока ты вернешься с крысиной охоты? Какая чудовищно идиллическая картина. Или идиллически чудовищная...»

Вендуаг: «Даже аазимары не чета подземникам по силе! Вы можете давать красивое, здоровое потомство, в этом ваше единственное преимущество перед нами».
Дейран: «Как тебе такое преимущество — я смогу заниматься делом, приводящим к появлению потомства, еще лет двадцать после того, как ты сгниешь от старости?»

Вендуаг: «Боги слабы, золотой мальчик, сила, которую они дают, ничто по сравнению с той, которую могут дать демоны! Почему ты не примкнешь к ним?»
Дейран: «Кто сказал тебе, что я гонюсь за силой? И потом, взгляни на культистов, им же приходится ради этого… работать! Бррр, никакое могущество такого не стоит!»

Дейран: «Жаль Библиотеку Черного крыла. Она никогда не пользовалась популярностью у горожан, зато была предметом хвастовства. Иные лорды тоже ставят на видное место толстые книжные тома, чтобы неизящно намекнуть гостям на свои ум и образованность».
Вендуаг: «Книги — пустая трата времени. Сильно лишь живое слово, как можно верить россказням мертвецов, с которых даже за ложь в случае чего не взыщешь?»

Вендуаг: «Здоровый, сильный, кровь небожителей… Немного есть наземников, с которыми я зачала бы потомков, золотой мальчик, но ты в моем списке».
Дейран: «„Зачать потомков“! Умеешь же ты убить в мужчине малейшее возбуждение!»

Дейран: «Будь у меня лишнее поместье, я бы отписал его тебе, Вендуаг. Сотня охотников за богатыми невестами пела бы серенады твоей несравненной красоте! В каком театре увидишь такую комедию?»
Вендуаг: «Подшучиваешь над моей красотой? Даже если она увянет, мне не придется искать, чем еще гордиться. Но что будешь делать ты, если я срежу твое хорошенькое личико? Запрешься в замке и будешь ныть от жалости к себе?»

Вендуаг: «Какой дурацкий подарок — цветы! Они бесполезны! Неужели кто-то может надеяться получить жаркую любовь в обмен на такую ерунду?»
Дейран: «Не дуйся, милая Вендуаг. Это был всего лишь дружеский жест, который ничего не значит. Хочешь, я и тебе подарю цветы? Что-то, подходящее твоей нежной душе… ландыши?»

Вендуаг и Зосиэль

Вендуаг: «Все бормочешь и бормочешь свои молитвы… почему твоя богиня не заставит тебя делать что-то более дельное в обмен на силу?»
Зосиэль: «Хм… Рисование тоже можно назвать служением моей богине. Это достаточно дельно для тебя?»

Вендуаг: «Война на поверхности не похожа на стычки подземных племен. Но я достигну совершенства и в ней».
Зосиэль: «Хаос, кровь… они ужасны, но мы должны пройти сквозь это, чтобы победить и увидеть лучший мир».

Зосиэль: «Прости, но нам с тобой не о чем разговаривать. Не вижу, как я мог бы помочь тебе».
Вендуаг: «Кончай упираться и читай уже свою проповедь, ту, которая про красоту души и любовь к ближним. Я каждый раз так смеюсь в месте, где ты говоришь, что все смертные достойны сострадания!»

Зосиэль: «Чем ты будешь заниматься, когда кончится поход? Думаешь ли ты о мирной жизни?»
Вендуаг: «Меня тошнит от мирной жизни. Но на поверхности всегда идут войны, я не заскучаю».

Вендуаг: «Зачем ты служишь богине красоты? Красота бесполезна. Выгоднее служить божеству войны или божеству власти».
Зосиэль: «Сила не только в жестокости и причинении боли. Когда ты замрешь однажды перед чем-то прекрасным, или заплачешь, услышав музыку, ты поймешь».

Зосиэль: «Ты присоединилась к тем, кто делает правое дело, Вендуаг. Но сможешь ли ты удержаться на этой дороге? Мне бы хотелось верить, что да».
Вендуаг: «Я присоединилась к тем, кто силен. Про „правые дела“ иди рассказывай своим трепливым дружкам-жрецам».

Вендуаг: «Добренький Зосиэль! Ты так хочешь понравиться другим, что готов в узел завязаться, только б помочь!»
Зосиэль: «Невозможно нравиться всем. Но помогать даже тем, кто не нравится, это работа жреца».

Зосиэль: «Не могла бы ты держаться подальше, когда кто-то исповедуется мне? Исповедь — это таинство».
Вендуаг: «Хочешь сам пользоваться их секретами? А ты хитрее, чем я думала, жрец».

Вендуаг: «Люди приходят к тебе добровольно и рассказывают свои тайны? Что за идиоты?!»
Зосиэль: «Но я ведь поклялся никому не раскрывать этих тайн… О, понимаю, для тебя не существует слова „клятва“».

Зосиэль: «В тебе есть своеобразная красота. Если бы не вечное жестокое выражение, которое обезображивает твои черты…»
Вендуаг: «Ты правда так думаешь, жрец? О горе мне, пойду поплачу в своей палатке».

Вендуаг и Камелия

Камелия: «Мне любопытно, Вендуаг, какова ты со своими любовниками? Наверное, откусываешь головы после близости...»
Вендуаг: «Нет. А ты?»

Камелия: «И не надоедает тебе все время пресмыкаться? Это выглядит так фальшиво».
Вендуаг: «Ты ничего не понимаешь. Слабый должен показывать сильному, что покорен. Тогда сильный его терпит».

Камелия: «Улыбка прокаженного — до чего подходящее название. И само место, и населяющие его вескаворы мне отвратительны. То, что они творят с жертвами, так неэстетично и уродливо. Невыносимо на это смотреть».
Вендуаг: «Зато их вид и то, что они творят с жертвами, внушает страх. А страх — это оружие. Хорошо бы, чтобы и нас так боялись враги».

Камелия: «Если мне еще раз придется есть приготовленную тобой еду, монстрица, я объявлю голодовку!»
Вендуаг: «Голодовка? Что ты знаешь о настоящем голоде, изнеженная девочка?»

Вендуаг: «Богатенькая наземница, проведи ты в пещерах столько времени, сколько провела я, ты бы...»
Камелия: «Эти вечные разговоры о том, как монгрелы страдают и выживают! Больше тебе поговорить не о чем? Пустышка».

Вендуаг: «Ты готовишь так паршиво, что даже меня тошнит, а я привыкла жрать плесень и крыс!»
Камелия: «Ну и где же твоя монгрельская выдержка, страшилище? Терпи, ведь этому тебя всю жизнь учили!»

Вендуаг: «Значит у наземников действительно так ценятся деньги, что за них можно даже уважение купить? И если кто-то отберет их, ты станешь никем?»
Камелия: «Уважение? За них можно купить даже любовь, но тебе, уродливой монстрице, не хватило бы никаких денег».

Камелия: «Ваши пещерные мужчины так уродливы… Неужели их лица не отбивают все желание?»
Вендуаг: «Разве лицо в этом деле главное? У тебя хорошенькое личико, но если я и трону тебя, то лишь когда захочу удавить».

Вендуаг: «Ты уверена, что, твоя красота и мягкая речь всегда будут тебя спасать? Придет день, когда их станет недостаточно».
Камелия: «О, когда этот день придет, мне помогут духи Саркориса».

Вендуаг: «Думаешь, ты лучше меня, потому что знатного рода? Тебя держали взаперти, а я росла свободной и могла делать, что хотела!»
Камелия: «Ага, могла спать на том холодном камне, а захотела — перелегла на этот. А у меня, бедняжки, была всего одна кровать размером со всю вашу стоянку — никакого выбора… Знаешь, твоя демонстративная зависть очаровательна!»

Камелия: «Все размышляю о Йеррибез. Гигантский комар силился выдать себя за красавицу, и ради чего? Деревушки в глуши и внимания косматого варвара?»
Вендуаг: «Но как ловко она обвела всех вокруг пальца и заставила себе служить! Коварство этой комарихи сложно не уважать».

Камелия: «Неужели ты думаешь, что сильная воительница обязательно должна быть немытой и нечесаной грубиянкой? Какая примитивная отговорка!»
Вендуаг: «Нет, воительница должна приятно пахнуть и бросаться непонятными наземными словечками! Ничего, вспомнишь этот разговор, когда превратишься в вонючую нищенку, выпрашивающую подаяние у моего огромного трона».

Вендуаг и Ланн

Ланн: «Прекрати говорить, что верна командору. Я не верю ни единому твоему слову».
Вендуаг: «Тогда ты прекрати говорить о том, какой ты урод. А то еще решу, что напрашиваешься на похвалу».

Ланн: «Ну что, освоилась тут, Вендуаг? Нашла новых друзей, которых сможешь предать?»
Вендуаг: «Как мало в тебе веры в других, Ланн. Особенно для того, кто считает себя добряком».

Ланн: «Надо же, ты все еще здесь и даже никому не перерезала глотку!»
Вендуаг: «Твои колкости повторяются. Где же твоя изобретательность и остроумие, Ланн?»

Ланн: «Даже не подходи к моей палатке, если не хочешь получить стрелу между глаз».
Вендуаг: «Какой тонкий намек… это ненависть ко мне так тебя возбуждает, Ланн?»

Вендуаг: «Злость идет тебе больше, чем шуточки, Ланн. Зверь снаружи, зверь внутри… разве это не гармония?»
Ланн: «Хочешь, чтобы я стал таким же, как ты? Нет уж, спасибо».

Вендуаг: «Передай соль, Ланн».
Ланн: «Иди к демонам».

Вендуаг: «Ну же, Ланн… мы могли бы уединиться, как в старые добрые времена. Кому ты тут нужен, кроме меня? Другие женщины тебя просто боятся».
Ланн: «Ты как была, так и осталась симпатичной девчонкой, Венду, но я лучше руку себе отрежу, чем прикоснусь к тебе».

Вендуаг: «А ведь мой отец всегда был к тебе добр, Ланн. Что бы он сказал, узнав, как ты груб со мной?»
Ланн: «А что бы он сказал, узнав, что ты предала собственное племя? Думаю, это огорчило бы его сильнее».

Вендуаг: «Все еще ненавидишь меня, Ланн?»
Ланн: «Не меньше, чем все в этом отряде. Но есть разница: их от тебя еще не тошнит».

Ланн: «Ты думаешь, что можешь хоть кого-то на поверхности соблазнить? Мы для наземников чудовища, Венду».
Вендуаг: «Я буду той, кем захочу. Но тебе не понять — ты слишком зависишь от того, что говорят о тебе окружающие».

Вендуаг и Нэнио

Нэнио: «Девочка-монгрел, твои слова расходятся с тем, что мне говорили другие. Ты точно уверена?»
Вендуаг: «Абсолютно! Ты, наверное, говорила с какими-то брехунами, в глаза не видевшими подземных ящеров! Они ласковые и любят, когда их гладят».

Нэнио: «Девочка-монгрел, а что, кроме лапок, в тебе есть от паука? Паутинные железы? Хитиновый панцирь?»
Вендуаг: «Умение расправляться с надоедливыми мошками вроде тебя».

Нэнио: «Кобольд, столь хорошо овладевший человеческой речью, это уникальный случай! Надеюсь, я смогу убедить его пожертвовать мозг науке — его необходимо исследовать со всей тщательностью».
Вендуаг: «Никто ничего не жертвует просто так. Хочешь получить его мозг — пойди и возьми».

Нэнио: «Только подумай, какую пользу ты сможешь принести обществу, девочка-монгрел! Прошу, оставь свои эмоции и оцени мое предложение трезво!»
Вендуаг: «Да плевать мне, что будет с моим телом, когда я сдохну. Но, поверь, ты умрешь куда раньше меня».

Вендуаг: «Эй, ты! Хочешь узнать интересное? Подземники в своих пещерах спят как летучие мыши: цепляются за потолок и свешиваются вниз головой».
Нэнио: «Это невероятно ценная информация, девочка-монгрел. На следующем же привале в пещере ты должна будешь мне это продемонстрировать. А если не найдем пещеру — я приду в твою комнату в Дрезене, там вполне подходящий для экспериментов потолок!»

Вендуаг: «Какой же ерундой ты занимаешься! Кому вообще нужны эти книги?»
Нэнио: «Твое мнение может измениться, девочка-монгрел, если ты научишься читать. Но пока что... ты права, они для тебя бесполезны».

Нэнио: «Эй, девочка-монгрел. Скажи, что едят монгрелы в подземельях. Мне для Энциклопедии».
Вендуаг: «Других монгрелов, конечно. А почему, ты думала, мы так мало живем?»

Нэнио: «Факты, которые ты рассказываешь мне о жизни монгрелов, не всегда соответствуют действительности. Кажется, мне понадобится выборка побольше».
Вендуаг: «Ха-ха-ха, неужто до тебя дошло наконец? Да, я тебя за нос водила! А ты верила как пятилетка!»

Нэнио: «Девочка-врока занималась ритуалами совершенно иррационально. Если бы мне дали время объяснить ей ее ошибки, это повысило бы ее успешность!»
Вендуаг: «Ты правда можешь это сделать, или опять треплешься почем зря? Умей ты усиливать бойцов, как она, это было бы... интересно».

Вендуаг: «Так значит, ты — не человек, а кицунэ! Ха, ловко же ты всех обманывала!»
Нэнио: «Согласно собранным мною определениям, „обманом“ считается намеренное сообщение дезинформации с целью введения собеседника в заблуждение. Я никого сознательно не вводила в заблуждение касательно моей сущности, и более того — не могла в виду отсутствия у меня знания об оной. К какому выводу это нас приводит? Я не обманывала!»

Вендуаг: «Эй, ты, ненормальная! Меня зовут Вендуаг! Вендуаг! Запомни мое имя — скоро его узнает весь мир!»
Нэнио: «Вот когда узнает — тогда и запомню, девочка-монгрел».

Вендуаг: «Эй, ненормальная! Ты так много знаешь обо всем. Скажи, какие пытки самые простые, и, вместе с тем, болезненные?»
Нэнио: «Из того, что можно опробовать в полевых условиях — столкновения камня и пальца, а также прижигание веткой из костра. Есть раскаленные угли мне тоже совсем не понравилось, но чего не сделаешь ради построения сравнительного ряда».

Вендуаг и Регилл

Вендуаг: «Ты так упорно мне даешь понять, что ты лучше, сильнее. Почему? Разве я не прекрасный боец?»
Регилл: «Достаточно неплохой боец, но этого мало, чтобы вызвать мое уважение».

Регилл: «Твои боевые техники впечатляют, но боевое мастерство — малая часть требований к рыцарю Преисподней».
Вендуаг: «Я смотрю, у вас на поверхности каждая шайка задирает нос! Попробовали бы выжить под землей, сразу перестали бы болтать о требованиях».

Вендуаг: «Если бы я примкнула к твоему ордену, что бы я получила? Власть? Золото? Лучшее оружие?»
Регилл: «Возможно, некоторые из этого отряда и заслуживают принятия в орден, но тебя к нему я не подпустил бы на милю».

Вендуаг: «Война на поверхности не похожа на стычки подземных племен. Но я достигну совершенства и в ней».
Регилл: «Война — это разом и наука, и искусство. Чтобы овладеть ими, нужна дисциплина ума. Пока ты не обретешь эту дисциплину, ты ничего не поймешь в войне».

Вендуаг: «Зачем тебе состоять в каком-то там ордене, чьи владыки далеко отсюда, если ты можешь быть одиночкой и расправляться с врагами как хочешь?»
Регилл: «Орден — это мощный союз. Он не дает абсолютной свободы, но дает цель».

Регилл: «Сознаешь ли ты сама, что такое „сила“, которой ты так желаешь?»
Вендуаг: «Мне не нужно сознавать — я чувствую ее нутром, я тянусь к ней как растение корнями тянется к воде».

Регилл: «Ты довольно эффективна в бою, но для настоящего солдата тебе не хватает понимания сути службы. Ты следуешь правилам и командам лишь пока на тебя смотрят».
Вендуаг: «Ты следишь за мной все время, так откуда ты можешь знать, что я делаю, когда на меня не смотрят?»

Вендуаг: «Ха, я думала, что гномы — это глупые коротышки, которые только и хотят что получать удовольствия. Не знала, что среди них есть кто-то стоящий».
Регилл: «Заметно, насколько скудны твои знания о народах поверхности».

Вендуаг: «Ты добровольно себя истязаешь? Вы, наземники, совсем зажрались! В Натхолме никто не занимается такой ерундой! Боль сама находит нас».
Регилл: «Разумеется, в подземельях не занимаются „такой ерундой“. Если бы в Натхолме занимались „такой ерундой“, я имел бы сейчас дело с дисциплинированным бойцом, а не вертлявой предательницей».

Регилл: «Постоянно менять союзников, перебегая к тому, кто побеждает… это кажется победной стратегией, однако война состоит из сражений, где верх могут брать то одни, то другие. Ты не настолько хороший стратег чтобы предсказать исход войны».
Вендуаг: «Я достаточно хороший стратег чтобы понимать, — всегда побеждает сильнейший».

Регилл: «Налет горгулий должен был посеять неуверенность в рядах войск. Но воодушевление от похода на Дрезен, очевидно, действовало сильнее. Хм».
Вендуаг: «Желание драться в них сильнее, чем страх. Может, не такие уж они и хлюпики, какими казались».

Вендуаг и Сиила

Сиила: «Я знаю, почему ты так хочешь стать сильнее. Ты еще ребенком испугалась своей слабости и беспомощности, решила убежать от них. Этот детский страх до сих пор гонит тебя вперед».
Вендуаг: «Единственное, чего я боялась — сдохнуть от голода в сырой пещере, ничего не добившись. Мне пришлось стать лучшей, чтобы выжить».

Сиила: «Ты на меня так смотришь, будто съесть хочешь. Остынь, еда вот-вот будет готова».
Вендуаг: «Не беспокойся, паладин, я бы тебя не съела. Но хотела бы укусить…».

Сиила: «Думаешь, постоянно говорить о том, какая ты сильная, значит быть сильной? Нет, это просто значит, что тебе постоянно нужно самой себе об этом напоминать».
Вендуаг: «А может стоит напомнить об этом тебе, чтоб ты не корчила самую умную? Доставай свой меч!»

Сиила: «Я к тебе не лезу, и ты ко мне не лезь. Так мы и будем мирно сосуществовать. Согласна?»
Вендуаг: «Отстань от меня, давай не трогать друг друга — так говорят слабаки. Если я тебе не нравлюсь, бери меч и попробуй прогнать меня. Вижу ведь, что ты этого хочешь, так давай!»

Сиила: «Хватит меня облизывать взглядом. Это неприятно, поняла?»
Вендуаг: «Хочешь, чтобы я тебя слушалась — заставь. Или боишься, что я возьму верх, и послушной придется стать тебе?»

Вендуаг: «Ты что-то слишком напрягаешься, когда я рядом. Что это — страх?»
Сиила: «Я напрягаюсь, как обычный человек, которому не нравится когда на него смотрят как на кусок мяса».

Вендуаг: «Презираешь меня за то, что склоняюсь перед сильными? Но сама склоняешься перед могущественной богиней, молишься ей и просишь о милости. Лицемерка».
Сиила: «Попробую объяснить на доступном тебе языке. Одно и то же вещество может быть ядом или лекарством, так? Как ты станешь относиться к тому, кто поднесет его тебе скрыто в чаше хмеля? А к тому, кто даст открыто, когда ты заболеешь?»

Вендуаг: «Столько огня как в Кенабресе, я не видала нигде. Этот запах дыма теперь преследует меня! Хотя я и не могу назвать его... неприятным».
Сиила: «Думаю, это будет не последний пожар, который ты увидишь. Только в следующий раз гореть будет что-нибудь демонское!»

Вендуаг: «Что, не доверяешь мне, паладин? Смотришь на меня и думаешь, как бы перевоспитала заблудшую душу?»
Сиила: «Смотрю на тебя и думаю, кем бы стала, однажды приняв неверное решение».

Вендуаг: «Давай сразимся, паладин? Я хочу посмотреть, чего ты стоишь в схватке с достойной соперницей! Почувствовать силу твоих рук, увидеть, как горят твои глаза, когда сердце переполняет ярость! Это будет хороший бой, обещаю».
Сиила: «Звучит так, будто на свидание приглашаешь».

Вендуаг: «Ну и что тебе дает тебе путь паладина, а? Стоит это скучных постов и молитв? Кажется тебе страшно обрести свободу, ведь кто знает, не вернешься ли ты на старую дорожку!»
Сиила: «Путь паладина дает моей жизни смысл, а моей душе покой. Но вряд ли когда-нибудь поймешь, что это такое».

Сиила: «Мысли о культистах среди горожан мне на нервы действуют. Не хочется мне подозревать каждого встречного!»
Вендуаг: «А ты обычно всем подряд доверяешь? Будь я паладином… ха, смешная шутка!»

Вендуаг и Тревер

Вендуаг и Уголек

Уголек: «Ты правда очень красивая! Твои глаза такие желтые и яркие, и зубы такие ровные. И твои волосы торчат очень грозно!»
Вендуаг: «Завидуешь, девочка? Не всем дано быть красивыми и здоровыми! Но ничего, ты зато цепкая, хитрая и умеешь выживать. Не пропадешь даже без красоты и с увечьями».

Уголек: «Делать фокусы, как я, совсем просто: сначала надо подумать о хорошем, о том, как хочешь кому-нибудь помочь, а потом… пуф! Попробуй, у тебя получится!»
Вендуаг: «Я лучше подумаю о том, как приятно мне будет любоваться трупами врагов. Это сработает?»

Вендуаг: «Столько огня как в Кенабресе, я не видала нигде. Этот запах дыма теперь преследует меня! Хотя я и не могу назвать его... неприятным».
Уголек: «Тебя тоже? Значит, не я одна постоянно чувствую дым! У меня это началось после того как мы с папой приплыли в город».

Уголек: «Дедушка-эльф, которого мы встретили, такой старый… Он старше моего дедушки — и даже его дедушки! Но что-то дает ему силы жить, не уставая».
Вендуаг: «Он не так прост, как кажется. Не знаю, что у него за тайны, да только я бы его обходила стороной!»

Вендуаг: «Ты как-то выжила в одиночку на улицах города. В чем-то это похоже на то, как жила я. Надо уметь прорубать себе путь!»
Уголек: «Но ты больше не одна, и тебе не обязательно прорубать его в одиночку».

Уголек: «Наверное, очень весело жить в племени. Это как одна большая семья».
Вендуаг: «Наблюдают за каждым твоим шагом, суют нос не в свое дело, говорят, как тебе жить… И правда, какое веселье!»

Уголек: «У вас в пещерах были какие-нибудь песенки? Без песен ведь грустно жить».
Вендуаг: «Когда я была мелкой, я как-то со скуки начала насвистывать одну песню… Приползла плотоядная змея и стала меня душить. Я била ее ножом, а затем вцепилась зубами и загрызла. С тех пор я не люблю песни… И люблю змеиное мясо».

Уголек: «Давай поиграем в прятки? Только чур я вожу, ведь ты точно меня найдешь».
Вендуаг: «Хочешь научиться охотиться, значит? Ну хорошо, я спрячусь. Только б не забыть, что это прятки, а не засада на тебя».

Вендуаг: «А это умно — притворяться невинным ребенком, чтобы усыпить их бдительность».
Уголек: «Но я никем не притворяюсь. А ты?»

Вендуаг: «Люди зовут тебя страховидлом. Мне этого не понять, я была самой желанной женщиной племени, но зато я знаю, каково это — скрывать ярость. Со мной можешь не притворяться».
Уголек: «Они говорят, что я странная, но на самом деле их пугает, что я другая. Как можно злиться на того, кто боится?»

Вендуаг: «Что, ты так и собираешься всю свою бесконечную жизнь прожить нищенкой? Ты могла бы завоевать богатство, власть!»
Уголек: «Немножко богатства… Это было бы здорово. Я бы отдала его своим друзьям из Речного города. Они бы построили новые дома после пожара».

Вендуаг: «Среди нас ты самая странная, девчонка. Не понимаю, как ты умудряешься все время выживать, но я узнаю твой секрет».
Уголек: «Ты сказала „среди нас“! Значит ты все-таки нашла друзей».

Вендуаг: «Ноктикула и Иомедай... Они сильны, эти две высокомерные стервы. Но я уверена, что у каждой из них есть слабость, а значит, каждую можно победить!»
Уголек: «Бедная, ты испугалась! Не бойся, хоть они и сильнее, но они тебя не тронут».

Вендуаг и Финнеан

Финнеан: «Эй, красотка! Почему ты так недружелюбно на меня смотришь? Я ведь смертоносный боец, тебе такие нравятся! Настоящий человек-оружие!»
Вендуаг: «Это я — оружие. А ты — просто болтун».

Финнеан: «Так что у вас было с этим Ланном? Ты — его девчонка?»
Вендуаг: «Пф! Этого заморыша? Я принадлежу только господину(-же)! Брякнешь такое еще раз, и я запихну тебя в нужник, пока никто не видит!»

Монологи

Вендуаг: «Я должна бы поблагодарить Дескари — он встряхнул этот сонный мир, когда напал на Кенабрес, и изменил столько судеб, включая мою».
Вендуаг: «Да, когда мы убьем эту тварь, я скажу „спасибо“ его растерзанному трупу».

Вендуаг: «Как жалки идиоты, которые надеются, что их спасут!»
Вендуаг: «ДИ вместо того, чтобы убивать демонов, нам приходится отвлекаться и спасать их задницы!»

Вендуаг: «Сила дает право на жизнь».
Вендуаг: «Если ты слаб, рано или поздно станешь добычей».

Вендуаг: «Демоны куда более жестоки и безжалостны, чем наземники, потому они и берут верх».
Вендуаг: «И, если крестоносцы хотят выжить, им придется очень быстро научиться жестокости».

Вендуаг: «Мир без стен… небо вместо потолка...»
Вендуаг: «Мне больше нравились пещеры, где я знала каждый поворот и каждое место, где может ждать добыча или засада».

Вендуаг: «Эта демонская сучка Арушалай думает, что я не вижу, как она смотрит на командора? Ха, пусть они развлекаются, сколько хотят, разрешаю».
Вендуаг: «Но если она попытается встать между нами, я изрежу ее сладкое личико так, что на нее больше в жизни никто не посмотрит. Стерва крылатая!»

Вендуаг: «Мы под землей гонги от рожденья особо и не праздновали. Не до того было. Не сдох — уже лучший подарок».
Вендуаг: «Но ты, предводитель(-ница). Ты — совсем другое дело. Твой приход в мир, которому суждено лечь к твоим ногам, — настоящий повод для торжества!»